Часть 12. Запись различных инструментов

Признаться честно, мне не так уж часто приходится записывать инструменты, выходящие за рамки стандартного для рок-группы набора гитара — бас — ударные. Но время от времени это случается. Чаще всего почему-то попадается баян.
Признаться честно, мне не так уж часто приходится записывать инструменты, выходящие за рамки стандартного для рок-группы набора «гитара — бас — ударные». Но время от времени это случается. Чаще всего почему-то попадается баян. Особенно много его было на сессиях акустическо-бардовской формации «Камышовые сны». Я совершил несколько попыток, дабы добиться приемлемого звучания и пришёл к следующим выводам.



Фронтальная сторона альбома
Во-первых, для записи баяна (аккордеона, гармони) не очень подходят конденсаторные микрофоны: диапазон этих инструментов заметно уже характеристик кондёра, а значит, он волей-неволей будет ловить какие-то сторонние шумы, что нежелательно. Если, конечно, у вас есть настоящая студия, достаточная по объему и хорошо заглушенная, дабы не ловить ранние отражения, то можно и ламповый поставить перед обычно похмельным баянистом. Но мы-то знаем, что все, что у нас есть — завешанный одеялами гараж с гудящим электросчётчиком, в лучшем случае — комната о 12-ти метрах в хрущёвке. Так что лучше — малочувствительным динамическим типа SM 57 (58).

Во-вторых. Важный момент — на каком расстоянии необходимо разместить микрофон (или микрофоны, если вы хотите записать в стереорежиме обе клавиатуры). У баяна есть два посторонних звука, которыми невозможно совсем пренебречь — движение мехов и цокот клавиш. Именно поэтому расстояние от микрофона до инструмента должно быть таким, чтобы эти звуки присутствовали в итоговом файле по минимуму. С другой стороны, естественный звук баяна находится отнюдь не вблизи его дермантиновой «гармошки», так что равновесие между собственно звуком, стуком клавиш и реверберацией помещения находится где-то на расстоянии не меньше метра от инструмента. В любом случае надо пробовать именно конкретную ситуацию.

Предположим, вы всё записали, и теперь этот развеселый русский стон надо обработать. Уверяю вас, что всё, что ниже 100 гц и выше 6 кгц вам не понадобится, так что смело обрезайте и оставляйте пространство для других инструментов. Из реверов я обычно выбираю тот, который близок к комнатному, но и что-то размашистое тоже подойдет, особенно если в аранжировке присутствует русский плясовой дух.

На альбоме «Шейк» (www.rockalibi.ru) присутствует старый хит «Жар-птицы» «Маша» и там есть баян. Открою секрет: писал я его в монорежиме, а потом обработал PSP_Pseudostereo и результат меня удовлетворил.

Кстати говоря: цокот клавиш можно рассматривать не только как нежелательный звук, но и как своего рода перкуссию…

Помимо баяна были и разного рода духовые инструменты и струнные — флейты, трубы, губные гармошки, скрипки и т.д. Во времена «Жар-птицы» записывали и фоно, предварительно вбив кнопки в молоточки (очень распространённый вариант в те времена). Но, как ни странно, подход к записи таких «живых» инструментов все равно один: главное — правильно выбрать расстояние от источника звука до микрофона, который тоже надо подобрать. Метод проб и ошибок в таком случае — именно тот, который не только, в конечном счёте, приведет к результату, но и обогатит вас необходимым опытом.

Если же вам удалось адекватно записать какой-то экзотический инструмент, это, безусловно, украсит композицию.

Один мой заказчик как-то привез мне в подарок из Турции диковинный инструмент, что-то вроде 12-струнного банджо со строем 6-струнной гитары, но с яркими восточными обертонами. Если слушать песню «Это было так давно» (альбом «Шейк», www.rockalibi.ru), то он — справа со второго куплета. Уже не могу представить эту песню без его колоритного арпеджио.

Теперь хочу остановиться на инструменте, который чаще всего используется в рок-группе — на синтезаторе.

У меня — старая, не очень распространенная модель Korg 01 W/fd (фактически аналог Korg М1). Заполучил я его весьма оригинальным способом. В 2001 году в одном из дубнинских пивных клубов состоялся мой юбилейный вечер на котором, помимо концерта, проводился аукцион всяких памятных вещей из загашников «Фобоса», «Жар-птицы» и «Алиби». В итоге получилось 700$, большую часть которых составили деньги, уплаченные одним бизнесменом за оригинал текста, написанный от руки в школьной тетради, песни «Некрасивая». Оставалось добить еще 150 у.е. и съездить в Электросталь за инструментом к тамошнему музыканту, что я и сделал. С тех пор он верой и правдой мне и служит.

А теперь о том, как я им пользуюсь.



Постер
Вообще-то я пианист никакой, в лучшем случае могу сыграть что-нибудь простенькое типа Let it be, не более того. С другой стороны, я никогда не испытываю проблем с мелодиями, контрапунктом и гармонизацией. А этого как раз достаточно, чтобы как-то украсить композицию простыми клавишными пассажами.

Если нужно сыграть гармонию, достаточно трех пальцев на одной правой руке, чтобы это сделать т.к. левая, играющая чаще всего басовую линию, вам и не нужна, у вас итак бас есть. Но если очень хочется, можно той же правой её и сыграть, записав отдельную дорожку, а потом соединив все вместе. Это я всё к тому, что мало кого интересует, как вы делаете свою музыку, главное — чтобы результат понравился, а закончили вы училище по классу фортепиано или нет, почти всегда остается за кадром. (Кстати говоря, очень часто хорошими синтезаторщиками становятся те, кто учился на аккордеониста.)

Теперь посмотрим, что есть в моём синтезаторе и как этим эффективно можно пользоваться.

Начну с органов. Их несколько разновидностей — и «Хаммонд», и церковный, и всякие-всякие. Вот только «Форфизы» и «Юности», к сожалению, нет. С готовыми органами все просто, играй — не хочу. Но можно и поманипулировать предварительно.

Первое, что я делаю — отключаю изначально заложенный ревер: он чаще всего «среднестатистический», и если вы хотите сделать, скажем, «клубный» звук, лучше использовать компьютерные плагины. И тут вот что происходит: стереобаза органа сужается, что говорит о том, что и здесь она носит искусственный характер.

Дальше, если это необходимо, я регулирую уровень атаки, чтобы, например, подчеркнуть ритмическую основу партии.

Можно еще поиграться с сустейном и миксом голосов органа, которых чаще всего несколько.

Чего я никогда не делаю, так это не регулирую заложенную в звук эквализацию, хотя это и возможно. Просто исхожу из того, что инженеры, разработавшие синтезатор, лучше меня знали, какие частоты для каких инструментов лучше всего подходят.

Но когда все записано и вставлено в микс, там можно сделать кое-какие корректировки. Например, прибрать низы, чтобы не путались с басом и бочкой — их часто бывает многовато.

Эти нехитрые правила я пользую и во всех остальных случаях, хотя иногда заложенный ревер и неплохо подходит.

Важный момент — компрессия. Если вы играете также «умело», как и я, а клавиши динамические, то она необходима. Обычно я использую ту, что предназначена для голоса, так как звукоизвлечение, в общем-то, похоже. Но чуть-чуть, а то появится неприятный среднечастотный скрежет.

Дальше идут всякого рода инструменты на фортепианной основе: электрофоно, клавесины, рояли, челесты и т.д. Их так много, что я даже не пытался считать. Правила те же, что и для органа, но вот компрессия другая — для барабанов: ритмическая атака практически во всех этих инструментах очень важна и если она у вас в силу неумелости вялая, это немного поможет. А иногда получается вообще неплохо.



Сергей Заонегин и его "кухня
Эмуляторы гитар мне в «корге» не очень нравятся: не похожи на настоящие. Но попробуйте сыграть на них как на фоно, и, возможно, это прозвучит оригинально. По крайней мере, я так делал. Еще одна фишка — эмулятор «металлической» соло-гитары. На передний план его не поставить, но вот отчетливый второй голос он вам может обеспечить.

И тут нужно отдельно сказать о джойстике, который есть на любом синтезаторе. Его можно настраивать на разные задачи, но наиболее универсальная — и так у меня и стоит — это: влево — вправо — понижение (повышение) ноты на тон; от себя — на себя — вибратор. Можно и то, и другое делать одновременно. Наш бывший клавишник Игорь Крылов настолько умело им пользовался, что легко вводил в заблуждение даже опытных музыкантов, играя, якобы, но соло-гитаре. Я, честно сказать, этот урок усвоил и пользуюсь джойстиком вовсю.

Довольно велики в «корге» медная и духовая группы. Хочешь — горн, хочешь — туба. И тут без джойстика не обойтись т.к. форшлаги в этих инструментах — сплошь и рядом. Да абсолютно чистый тон им ни к чему. Как-то мы делали аранжировку для песни «Отпусти меня» (альбом «Биг-бит», есть на www.rockalibi.ru) и вставили в конце проход на «дудках» — сакс, труба и тромбон. Но почему-то не звучало, не хватало плотности. Стоило только чуть-чуть расстроить инструменты, как появились и яркость, и отчетливость.

Не забывайте о том, что «живые» инструменты не имеют абсолютно точного строя, а у синтезатора — именно такой.

Скрипичные группы в «корге» хороши, хотя и несколько устарели по сравнению с нынешними семлерами. По отношению к ним вполне применимы правила для органов, приведенные выше. Отличие состоит в том, что их ревера почти не приходится заменять т.к. они хороши сами по себе, да и вряд ли можно представить октет скрипачек где-нибудь в прокуренном клубе или на улице.

В корговских группах перкуссии довольно много различных инструментов, но пользуюсь я им редко: у меня жена — хороший перкуссионист. Но иногда все же вставляю какой-нибудь щелчок или подзатыльник ради музыкального гламура. Чаще же всего в ход идут литавры, иногда добавляющие в какую-нибудь заумною композицию необходимого пафоса.

Есть в моем черном японском ящике и всякие экзотические инструменты: колокольчики, маримбы, ситар и т.д. Некоторые совершенно непохожи на свои «живые аналоги». Ну и что. Blur мучились, записывали всякие звуки чтобы потом их тонировать и использовать. А тут взял корговский «ситар» и сыграл на нем как на фоно — и звучит. («Три подруги», альбом «Шейк»).

В последнюю очередь упомяну и чисто синтезаторные, электронные звуки. Почему-то именно их приходилось использовать меньше всего. Возможно, причина в том, что я всю жизнь играю гитарный рок и даже малая доля искусственного звука мне противопоказана. Но и это, признаюсь, случалось.



Алексей Сурков
В общем, даже такой неумеха как я, в состоянии извлечь из синтезатора что-то полезное для своих музыкальных изысканий…

…Возвращаюсь к истории записей «Жар-птицы» — понятно, что этот уголок в публикациях мне, автору дорог.

Итак, адреса подмосковных дискотек числом 70-80 штук у меня был на руках. В начале весны я запасся тиражом фотооформления для альбома «В Городе Желаний, под Радугой мечты» (1 руб.50 коп. за комплект из 5 фотографий), 88-м клеем, ящиком пленки Тип-10 на 60 минут звучания и пластиковыми коробочками для катушек. Каждый день утром я приходил на работу и пыхтел над тиражированием альбома: три «кометы» беспрерывно шуршали пленкой, делая копии с предусмотрительно отдублированных оригиналов, а я в это время наклеивал на свемовские коробки фотографии с оформлением, вкладывая в них постер группы и сопроводительное письмо, в котором была краткая история «Жар-птицы» и обращение, гласящее, что «если вам не понравилось содержание этой посылки, вы можете её выслать обратно за ту же цену». Если мне не изменяет память, картонная коробочка с пленкой высылалась адресату за 11 рублей. Если же это был какой-то крупный подмосковный город, скажем, Мытищи или Химки, то в качестве упаковки использовалась красивая пластиковая коробочка и цена возрастала до 13 руб. Если вычесть из цены стоимость всех материалов, то образовывалась кое-какая прибыль, рубля 3-4 с катушки. По тем временам это было не так и плохо, если учитывать, что за танцевальные вечера, которые мы играли уже 6 долгих лет, нам платили рубля 3 на человека — если не меньше. Если же учитывать вложенный в эти пленки труд — как интеллектуальный, так и физический, — а также стоимость личного оборудования, которое мы использовали, то прибыль, скорее всего, была бы нулевой…

Я отлично понимал, что то, что я делаю — незаконно, и называется частнопредпринимательской деятельностью. Что в любой момент меня могут вызвать в ОБХСС и задать пару вопросов, на которые я не смогу ответить так, чтобы меня не посадили. Это и произошло через 2 года. Но тогда остановиться было невозможно, и дело было не в грядущей прибыли: я уже 14 лет стоял на сцене с гитарой, написал пару сотен песен, некоторые из которых были не так уж плохи, особенно если сравнивать с тем, чем нас потчевали ЦТ, радио и фирма «Мелодия». Но количество слушателей, которые мне внимали, ограничивалось теми 200-300 посетителями танцев, на которых мы играли по субботам и пятницам, и зрителями концертов, которые «Жар-птица» давала 3-4 раза в год в Дубне и ближайших окрестностях. И все!

А 80 подмосковных дискотек — это десятки тысяч слушателей и уверенность в том, что высланную мной пленку будут копировать все, кому не лень. А не лень тогда было большинству. И количество слушателей возрастает просто в геометрической прогрессии.

…Мой расчет оказался абсолютно верен: из всех высланных мною по дискотечным адресам пленок не вернулось ни одной. Более того, в обратном направлении хлынул поток писем с благодарностями и новыми заказами от уже рядовых слушателей: многим хотелось иметь нашу «фирменную» пленку с оформлением и фотографиями группы.

В своем начинании я был не одинок: записи «Машины», «Динамика», «Автографа» уже вовсю гуляли по стране.

Цензура, монополия на музыку филармоний, ТВ, радио и единственной в огромной стране фирмы грамзаписи «Мелодия» заставило десятки полуподпольных и самодеятельных рок-групп в конце 70-х, начале 80-х годов прошлого века фиксировать свое творчество на магнитную ленту и потом отдавать её всем, кто мог способствовать распространению неформальной, неподцензурной музыки. Феномен магнитофонной культуры в СССР — уникальное явление не только с точки зрения истории музыкального искусства, но и с общественной точки зрения: его вместе создавали тысячи музыкантов и миллионы слушателей. Такого не было ни в одной стране мира, хоть социалистической, хоть капиталистической. И неважно, в каком жанре работали музыканты: бардовском (Окуджава, Высоцкий, Ким и т.д.); блатном (братья Северные, Новиков, т.д.); поп-рок («Альфа», «Жар-птица», «Браво» и т.д.); андеграунде («Машина времени», «Аквариум», «Зоопарк», «ДК» и т.д.). Важно то, что монополия КПСС на музыкальный рынок была разрушена, и люди стали слушать то, что хотели и что любили.

У «Жар-птицы» в этом потоке было несколько отличий.

Во-первых, мы занимались распространением наших альбомов — а это были именно альбомы по всем признакам, просто не на пластинке — самостоятельно, а не через «писателей» (так называли людей, которые занимались тиражированием неофициальных записей). Остальные обычно отдавали свои опусы или в «Службу быта», где был разрешён такой вид деятельности, или «подпольщикам», которых было довольно много, особенно в крупных городах.

Во-вторых, мы все наши альбомы оформляли в обязательно порядке — не могу припомнить случая, чтобы я кому-то выслал просто копию в пустой картонной коробке.

В третьих, мы на этом что-то зарабатывали. Не так много, но на струны, педали, самодельные эквалайзеры и кофе нам хватало.



Я и Лёша, что-то обсуждаем
…Стоит сказать о мерах предосторожности, которые я предпринял, чтобы не привлекать к себе внимание со стороны разных «органов». Например, я указывал на бандероли не свой домашний адрес — на почте большой поток денежных переводов на конкретное имя мог вызвать подозрения, и на меня могли запросто «настучать», — а адрес ДК «Октябрь», где базировалась «Жар-птица». (В ДК это все-таки вызвало подозрения, но я легко их погасил сказав, что обмениваюсь таким образом с музыкантами из других городов записями и музыкальной литературой.)

Еще один способ обезопасить себя состоял в том, что я посылал пленки из разных почтовых отделений Дубны и даже ездил для этого в соседние города. Когда же поток переводов в адрес ДК достиг совсем уж неприличных размеров (2-3 в день), я завел в разных почтовых отделениях абонементные ящики и раскидал некоторое количество обратных адресов среди своих знакомых. Это-то впоследствии и сыграло роковую роль, когда через дело «Воскресенья» подмосковное ОБХСС вышло на меня, найдя у Саши Арутюнова квиток денежного перевода.

Но тогда, в начале лета 1981 года, все было очень хорошо: мы начла получать письма от поклонников с комплиментами и описанием тех чувств, которые вызвали наши тогда еще незамысловатые с технической точки зрения записи. Особенно порадовала телеграмма, полученная из города Шевченко, что на берегу Каспия с туркменской стороны, от руководителя местной дискотеки: «Огромный успех Некрасивой Маши, тчк.»

И хотя успех действительно был налицо, в группе Жар-птица» оставалось, фактически, 2 прежних участника — я да барабанщик Сергей Заонегин. Правда, где-то в начале весны к нам примкнул новый клавишник Алексей Сурков, но он еще даже не знал программу. Пришлось распотрошить одну местную группу, дабы у нас появился поющий басист — Саша Никитин. А в недрах местного номерного КБ отыскался ритм-гитарист Слава Пономарев, у которого было несколько забавных песен.

Так появился тот состав «Жар-птицы», который, на мой взгляд, и записал лучший ее альбом «Зной». Название он получил не только по названию одной из его песен, но и из-за того жаркого лета, в которое мы собрались все вместе — лета 1981 года.

В следующей главе я расскажу о виртуальных обработках, которыми пользуюсь — что, как и почему.

Сергей Попов

P.S. Печальная новость: 8 декабря умер Алексей Сурков. Рак. Подробно о нем и его вкладе в музыку «Жар-птицы» — на www.rockalibi.ru


Теги: 2 673 просмотров

Добавить комментарий